Почему возвращение с войны «участников СВО» пока не привело к всплеску насилия и полицейского произвола

Участие страны в крупной, то есть охватывающей более половины вооруженных сил мирного времени, войне, как принято считать, существенно влияет на преступность и на уголовную юстицию. В современной России долгосрочное участие в крупной войне должно было бы существенным образом поменять и криминальную ситуацию, и работу правоохранительных органов. Такой экспертный прогноз звучал многократно, и существуют отдельные журналистские и даже академические проекты, которые пытаются оценить масштабы такого влияния. Предлагаемый текст показывает структурные причины, по которым это влияние оказалось существенно более слабым (часто незаметным), а если и заметным, то совершенно неожиданным образом.

Ветераны-агрессоры

Начиная со второго года войны появились академические и публицистические материалы, которые предлагали различные сценарии поведения участников войны по возвращении из зоны боевых действий. Основные гипотезы сводились к повышению уровня насилия в связи с посттравматическим стрессовым расстройством. У ветеранов возникают разнообразные расстройства, но важно учесть две вещи. 

Во-первых, количество участников войны, вернувшихся в том физическом состоянии, когда они могут представлять угрозу, не так велико. Да и общее число вернувшихся пока невелико: по официальным данным — 167 тыс. Даже если мы предположим, что каждый пятый из них совершит преступление в течение года, это увеличит общее число официально зарегистрированных и раскрытых преступлений с жертвами на 7–8% — такой рост не ощущается обычным гражданином и плохо фиксируется статистикой в разрезе отдельных видов преступлений.

Во-вторых, в силу организации набора на «СВО» подавляющее большинство ветеранов принадлежит к маргинализованным слоям населения: молодые мужчины из села, осужденные, бедные горожане, как правило имеющие аддикции. Во всех этих средах уровень преступности вообще и насилия в частности уже выше средних значений по стране. Соответственно, в этих средах агрессивность вернувшихся не будет существенным образом превышать существующий уровень.

Таким образом, гипотеза о существенном влиянии вернувшихся ветеранов на уровень преступности не находит подтверждения — и не найдет до их массового возвращения после окончания боевых действий. Журналистские расследования (раз, два), рассказывающие о преступлениях, которые совершают вернувшиеся с «СВО», делают проблему заметной для общества, но в целом подтверждают этот вывод.

Полиция и война

Военный опыт должен существенно влиять на поведение полиции; это подтверждается эмпирически, в том числе и на российском материале. Предполагается, что ветераны должны принести в правоохранительные органы большую толерантность к насилию, меньшую кооперативность по отношению к населению, большую милитаризацию и маскулинизацию полицейской культуры. Возможны два механизма такого влияния — через участие сотрудников правоохранительных органов в боевых действиях и через рекрутинг ветеранов. Ни того, ни другого в России не происходит. 

Практика направления в зону боевых действий регулярных подразделений правоохранительных органов отсутствует (в отличие от войны в Чечне), равно как и относительно редки случаи участия в «СВО» сотрудников правоохранительных органов в индивидуальном качестве (несколько десятков тысяч из более чем миллиона сотрудников). Что касается найма ветеранов, то он оказывается весьма затруднительным в силу их социального происхождения и, нередко, наличия судимостей, пусть и погашенных или снятых, а также в силу относительно более высоких требований к здоровью для работы в полиции.

Однако в ходе войны возник иной эффект: полупринудительное подписание относительно востребованными рядовыми и сержантами контракта, связанного с участием в боевых действиях, существенно подорвало кадровые резервы полиции, которая традиционно нанимала от 20 до 30 процентов всех демобилизованных после прохождения срочной службы. Сейчас это невозможно, насколько можно судить по объявлениям, приглашающим на службу в правоохранительные органы. Таким образом, на состав правоохранительных органов военные действия, безусловно, повлияли, но совершенно неожиданным образом. Через резкое снижение требований к тем, кто впервые зачисляется на службу в полицию и подобные структуры. 

Ветераны-жертвы

Третья роль, в которой могут выступать военнослужащие с точки зрения уголовной юстиции (кроме преступника или правоохранителя) — это роль жертвы. 

В момент начала полномасштабного вторжения этот вопрос практически не рассматривался. Однако с увеличением выплат участникам боевых действий или просто подписавшим контракт этот вопрос стал существенно более актуальным. На данный момент разнообразные формы мошенничества и вымогательства, связанные с хищением как прижизненных, так и посмертных выплат становятся все более массовыми.

Наиболее частые формы — это прямое изъятие (при помощи угроз или шантажа) всех или значительной части получаемых денег, оформление выплат на третьих лиц, не имеющих законного права на получение таких выплат — фиктивные жены, дети и т. п. Самой массовой формой, вероятно, является обычное мошенничество в отношении бывших и действующих участников «СВО» и членов их семей — продажа фиктивных или дефективных благ, порядковое завышение цены и др. Это вполне предсказуемо, так как в подавляющем большинстве это люди, не имеющие опыта владения и распоряжения средствами, превышающими их среднемесячную зарплату (порядка 300 евро), которые внезапно получили доступ к существенно большим суммам (порядка 20 тыс. евро). Не имея представления о ценах премиальных благ, не имея навыков хранения денег, представлений о банковской инфраструктуре, страховом и кредитном рынках, они часто оказываются жертвами мошенников и относительно редко обращаются в правоохранительные органы, как и другие жертвы мошенников.

***

Таким образом, Россия пока не столкнулась или почти не столкнулась с проблемами преступности и уголовной юстиции, которые часто вызывает крупная война. Однако, возможно, после окончания боевых действий и существенной демобилизации, она еще столкнется с ними в будущем. Одновременно «СВО» дала мощнейшие стимулы для развития рынка мошенничеств.